Есть книги, которым собственная репутация немного мешает. О них все что-то слышали, даже если никогда не открывали. «Любовник леди Чаттерлей» Дэвида Герберта Лоуренса как раз из таких романов: запрещённый, скандальный, непристойный, тот самый, из-за которого судили издательство. Кажется, будто триста страниц существуют исключительно для того, чтобы шокировать приличную публику постельными сценами.
Потом начинаешь читать и довольно быстро обнаруживаешь странную вещь. Секс в книге действительно есть, причём для литературы своего времени описан он необыкновенно прямо. Только Лоуренса гораздо сильнее интересует не вопрос, кто с кем оказался в постели, а то, что происходит с человеком, когда его тело слишком долго существует отдельно от чувств.
В этом смысле «Любовник леди Чаттерлей» намного современнее собственной скандальной репутации. Это роман о женщине, которой формально почти нечего желать: у неё есть муж, положение в обществе, большой дом и материальная обеспеченность. Не хватает только ощущения, что она вообще живая.
Леди Чаттерлей замужем, но фактически очень одинока
Констанс Чаттерлей, или просто Конни, живёт с мужем Клиффордом в английском поместье. Он вернулся с Первой мировой войны парализованным ниже пояса, и их брак постепенно превращается в союз двух людей, которые находятся рядом, но существуют в совершенно разных мирах.
Было бы слишком просто представить Клиффорда злодеем, который держит несчастную жену в эмоциональной тюрьме. Лоуренс пишет интереснее. Клиффорд умён, амбициозен, увлечён литературой, положением, промышленностью и собственной значимостью. Он вполне способен разговаривать с Конни часами, но почти не способен чувствовать, насколько одинокой она становится рядом с ним.
И здесь появляется первая важная тема романа: человеку недостаточно находиться рядом с кем-то физически, чтобы чувствовать близость.
Конни постепенно будто исчезает из собственной жизни. Вокруг много разговоров, гостей, культурных тем и правильных социальных ролей, а внутри растёт непонятная пустота. Она не просто скучает по сексу. Ей не хватает прикосновения, тепла и ощущения, что собственное тело принадлежит ей, а не существует где-то на периферии интеллектуальной жизни мужа.
Именно поэтому роман работает даже сейчас, когда его эротические сцены давно никого особенно не способны шокировать.
Потом появляется Меллорс, и начинается то, за что книгу запомнили
Оливер Меллорс работает егерем в поместье Чаттерлеев. Уже сама эта любовная история была неудобной для общества того времени не только из-за супружеской измены. Между Конни и Меллорсом существует ещё и классовая граница: она принадлежит к высшему обществу, он — человек совсем другого социального положения.
Первые встречи не выглядят как большая романтическая судьба, красиво подготовленная автором. Между ними нет эффектной сцены, после которой читателю торжественно сообщают: вот она, настоящая любовь. Связь возникает постепенно и сначала почти телесно, словно Конни вдруг обнаруживает часть собственной жизни, о существовании которой давно забыла.
Это принципиально важно для Лоуренса. Он не противопоставляет «высокую любовь» низкому сексуальному желанию. Наоборот, роман постоянно пытается соединить то, что общество привыкло разделять: тело и чувства, желание и нежность, физическое удовольствие и эмоциональную близость.
Сегодня подобная мысль кажется почти очевидной. В 1920-е она звучала заметно вызывающе.
Самое интересное в эротических сценах — не их откровенность
Если читать «Любовника леди Чаттерлей» только ради скандальных эпизодов, современный читатель, вероятно, будет разочарован. За прошедшие сто лет массовая культура показала нам гораздо больше.
Интереснее другое: Лоуренс позволяет женскому телу не просто быть объектом мужского желания.
Конни постепенно начинает прислушиваться к собственным ощущениям. Для автора сексуальное удовольствие женщины не является необязательным бонусом к мужскому опыту или чем-то, о чём приличная героиня должна целомудренно молчать. Оно становится частью её возвращения к самой себе.
И в этом роман гораздо радикальнее, чем кажется из пересказа сюжета.
Женщина здесь не просто выбирает между мужем и любовником. Она начинает понимать разницу между существованием, в котором выполняешь свою роль, и жизнью, которую действительно чувствуешь.
Конечно, взгляды самого Лоуренса на мужчин, женщин и сексуальность были далеко не всегда такими, какие сегодня назвали бы современными. Некоторые его представления о «мужском» и «женском» сейчас выглядят спорно, а местами и откровенно старомодно. Но право женщины воспринимать собственное желание как значимую часть жизни для литературы того периода всё равно звучало довольно смело.
Почему же книга вызвала такой ужас?
Полная версия романа впервые была издана частным образом во Флоренции в 1928 году. В Великобритании открыто напечатать полный, нецензурированный текст долгое время было невозможно; такая публикация появилась только в 1960 году.
Общественное возмущение вызывали не только сексуальные сцены. Лоуренс использовал слова, которые считались совершенно недопустимыми для литературного произведения, а главное — писал о физической любви без привычного наказания героев за сам факт желания.
Роман не говорил читателю: посмотрите, до какого нравственного падения довёл этих людей секс. В определённом смысле он утверждал прямо противоположное: героиня становится живее именно тогда, когда возвращается к собственному телу.
Для общества, которое привыкло спокойно терпеть несчастливый брак, но ужасаться откровенному описанию желания, это было довольно неудобное предложение.
А потом из-за романа действительно состоялся суд
В 1960 году издательство Penguin решило выпустить в Великобритании полный текст романа и оказалось под уголовным преследованием по недавно принятому Obscene Publications Act 1959. Закон позволял учитывать художественную ценность произведения в целом, поэтому защита пригласила литературоведов, писателей и других известных людей доказывать, что перед судом находится литература, а не порнография.
Процесс превратился почти в символ столкновения двух эпох. Одним из самых известных моментов стала риторика обвинения, подразумевавшая, подходит ли подобная книга для чтения «жёнам и слугам». Сегодня эта формулировка прекрасно показывает не только отношение части общества к сексу, но и социальную иерархию, которую сам роман постоянно расшатывает.
После шестидневного процесса присяжные единогласно оправдали Penguin. По данным самого издательства, решение было принято примерно за три часа, а вслед за оправданием книга разошлась огромными тиражами.
Получилось почти идеально по-литературному: общество устроило огромный судебный процесс из-за романа о конфликте живого человеческого опыта с правилами общества и тем самым невольно доказало, что Лоуренс попал в больное место.
Но «Любовник леди Чаттерлей» вообще не только про секс
В книге постоянно присутствует ещё один любовный треугольник, хотя третья сторона в нём не человек.
Это промышленный мир.
Клиффорд связан с шахтами, производством, деньгами и идеей эффективности. Вокруг его поместья существует индустриальная Англия, в которой человек постепенно превращается в функцию. Одни управляют, другие работают, а ценность жизни всё чаще измеряется пользой и производительностью.
Лоуренсу этот мир откровенно не нравится.
Ему интересны лес, дождь, растения, тело, прикосновения и всё то, что невозможно полностью превратить в механизм. Поэтому романтические встречи Конни и Меллорса происходят неслучайно вдали от большого дома и его интеллектуальных разговоров.
Лес в романе почти становится отдельным персонажем. Это пространство, где социальные роли временно перестают работать. Конни там не столько «леди Чаттерлей», а Меллорс не столько её слуга. Они оказываются мужчиной и женщиной, которые вынуждены разбираться друг с другом без привычной защиты статуса.
Иногда это красиво, иногда неловко, а иногда довольно странно. Именно поэтому сцены выглядят живыми.
Лоуренс вообще плохо относился к сексу без близости
И здесь роман неожиданно расходится с собственной репутацией произведения о сексуальном освобождении.
Лоуренс совсем не говорит: чем больше секса, тем свободнее человек. Его скорее интересует секс, в котором человек перестаёт относиться к собственному и чужому телу как к предмету.
Для него механическая сексуальность почти так же безжизненна, как холодный интеллектуальный брак.
Поэтому отношения Конни и Меллорса постепенно становятся важными не из-за количества страсти, а из-за возникающей нежности. Их связь перестаёт быть просто способом сбежать от одиночества.
Можно спорить с тем, как именно Лоуренс представляет идеальную близость, но одна его мысль остаётся удивительно актуальной: сексуальная совместимость не сводится к технике.
Иногда человеку гораздо важнее чувствовать, что рядом можно перестать быть наблюдателем за собственным телом и действительно оказаться внутри происходящего.
Почему роман всё ещё интересно читать женщинам
Пожалуй, самая современная его часть начинается вовсе не там, где Конни нарушает правила.
Она начинается там, где женщина обнаруживает, насколько далеко успела уйти от самой себя.
Это состояние легко узнать даже спустя столетие.
Можно быть вполне благополучной.
Жить с нормальным человеком.
Иметь работу, квартиру, друзей и планы.
Ничего катастрофического не происходит, но внутри постепенно появляется ощущение, будто собственная жизнь проходит немного в стороне.
Конни долго не может даже нормально сформулировать, чего именно ей не хватает. И именно поэтому её история интереснее банального сюжета «скучающая жена завела любовника».
Измена здесь становится следствием гораздо более глубокого конфликта.
При этом роман не стоит воспринимать как инструкцию: если в браке стало скучно, срочно найдите егеря. Литература вообще становится довольно опасной, когда её читают как инструкцию.
Гораздо интереснее вопрос, который книга оставляет после себя: сколько времени человек способен жить правильно, прежде чем заметит, что ему самому в этой правильной жизни почти нет места?
Есть в книге и то, что сегодня может раздражать
«Любовник леди Чаттерлей» не нужно превращать в безупречный манифест современной сексуальности.
Лоуренс писал сто лет назад, и это заметно. Некоторые его рассуждения о природе мужчин и женщин звучат категорично, роли полов иногда представлены почти как нечто биологически предопределённое, а собственная философия автора порой начинает говорить громче персонажей.
Кроме того, иногда возникает ощущение, что Лоуренс настолько хочет доказать духовную ценность телесной любви, что секс вынужден нести на себе слишком большую философскую нагрузку.
Современный человек иногда хочет просто секса.
У Лоуренса он периодически должен одновременно спасать человечество от индустриальной цивилизации.
Но странным образом именно эти несовершенства делают чтение интереснее. С романом хочется спорить.
А хорошие книги не всегда обязаны быть правы.
Скандал устарел, а вопрос остался
Самое забавное произошло с «Любовником леди Чаттерлей» со временем.
Слова, из-за которых когда-то начинался судебный процесс, давно перестали быть чем-то невероятным. Сексуальные сцены в современной литературе бывают намного откровеннее. То, что в 1960 году обсуждалось в британском суде как потенциальная угроза нравственности, сегодня можно спокойно читать в метро.
Но главный конфликт романа почти не постарел.
Можно ли быть физически рядом с человеком и всё равно чувствовать одиночество?
Что происходит с желанием, когда отношения превращаются исключительно в удобный союз?
Почему телесная близость иногда возвращает человеку ощущение самого себя?
И можно ли построить отношения, в которых тело не приходится противопоставлять разуму, нежность — сексу, а любовь — желанию?
Вот почему «Любовник леди Чаттерлей» пережил собственный скандал.
Когда-то его покупали, потому что хотели посмотреть, что же там такого запрещённого.
Сегодня гораздо интереснее читать его после того, как запрещённость исчезла.
И обнаруживать, что самая вызывающая мысль Лоуренса была вовсе не в том, что женщина может хотеть секса.
Она заключалась в другом: человек имеет право хотеть отношений, в которых чувствует себя живым.
